strainu (strainu) wrote,
strainu
strainu

Герой поневоле

1936 год, Румыния. Дедушка застал своего внука, восьмилетнего мальчика Витю, увлеченно читающим политические разделы газет.
- Остерегайся политики, - предупредил дедушка. – Это такое блядское дело.
Дедушкино напутствие Виктор Атанасие Стэнкулеску, похоже, понял правильно. Так как в решающий момент действительно постарался избежать участия в решении судьбы своей родины. Но его личная судьба распорядилась по иному.





Многие предки будущего генерала служили в румынской армии, а маминым дедушкой был русский офицер Максимов, в 1877 году сражавшийся за освобождение Румынии и Болгарии от турок. Так что мальчик мечтал о военной карьере. Но все время что-то мешало. Через два года после эпизода с чтением газет Виктора отдали в румынский аналог суворовского училища. Но началась Вторая мировая война, и в 1940 году город Тыргу-Муреш, где находилось училище, был оккупирован венграми. В 1945 году власть в Румынии захватывают коммунисты, и препятствием для военной карьеры становится как раз происхождение юноши из семьи военных, а не из рабочих или крестьян.

Стэнкулеску идет работать на ударную комсомольскую стройку и, уже получив этот позитивный пункт в биографии, все же добивается своего – в 1949 году поступает в артиллерийскую школу в Сибиу. Сам Стэнкулеску позже говорил, что ему удалось скрыть «неправильное происхождение». Злые языки утверждают, что происхождение ему простили за то, что он согласился стать осведомителем госбезопасности. Последнее больше похоже на правду.



В 1953 году Стэнкулеску поступает в Военную академию имени Сталина (это не в СССР, в Румынии тоже такая была), позже оканчивает еще аспирантуру при Экономической академии. В 1954 вступает в Румынскую рабочую (позже ставшую коммунистической) партию. В 1960 году он полковник, в 1968 – генерал-майор, в 1981 – заместитель министра обороны. С 1964 года у карьеры нашего героя появляется хороший дополнительный двигатель – Румыния поссорилась с СССР и многочисленные высшие офицеры, учившиеся в Союзе, вышли из доверия. А те, кто, вроде Стэнкулеску, всегда оставался на родине, пошли вверх быстрее. Хотя карьерный рост все равно не освобождал выходца из семьи старорежимных офицеров от необходимости дружить с рабоче-крестьянскими генералами. Давалось это ему, похоже, с трудом и не без сбоев, так как от сослуживцев он удостоился следующей характеристики – «умный, холодный и держащий дистанцию».



В 1989 году верхушка румынской армии выглядела следующим образом. Министр обороны – Василе Миля, человек, в молодости имевший неприятности с коммунистической властью и сильно ее боявшийся. Но этого генеральному секретарю Румынской коммунистической партии, президенту Румынии Николае Чаушеску было мало, так что для дополнительного пригляда за военными он держал на посту заместителя министра обороны своего брата Илие Чаушеску. Вторым по важности заместителем был Стэнкулеску, который ведал в основном экономическими вопросами. Это была важная позиция, так как на излете коммунистического правления в Румынии армия превратилась в преимущественно хозяйственный институт, поставлявший рабочую силу на стройки и в сельское хозяйство, а также зарабатывавший валюту для погашения внешнего долга путем торговли оружием.



К началу декабря 1989 года коммунистическая власть рушится повсюду в Восточной Европе. Но Чаушеску представляет себя последним истинным борцом за коммунизм и намерен стоять до конца. Большинство румынского народа и правящего класса его  подходов, мягко говоря, не разделяет. 16 декабря начинается восстание в Тимишоаре, из Бухареста идут приказы о беспощадном подавлении беспорядков, но армия старается исполнять указания руководства насколько это возможно спустя рукава. 17 декабря Чаушеску устраивает силовым министрам разнос, требуя немедленно истребить протестующих, и направляет в Тимишоару надежного человека из столицы. Таковым оказывается Стэнкулеску – его назначают комендантом мятежного города.

Этот день был явно не лучшим в жизни генерала и заместителя министра. Не совсем это хорошо для армии – массово отправлять на тот свет своих соотечественников, стреляя по ним боевыми патронами. Чужая душа потемки, потому не берусь судить, был именно этот аргумент решающим для Стэнкулеску. В любом случае, имелись и другие трудные вопросы. Многое указывало на то, что дни всеми ненавидимого и все менее адекватного Чаушеску близятся к концу, и тогда у генерала-душителя революции карьера, а то и сама жизнь окажутся под вопросом. Но уходить добровольно правитель явно не хочет, а значит, у него еще вполне может хватить времени и сил поставить под вопрос карьеру и жизнь генерала-героя революции.



Отсюда начинается революционная эпопея генерала Стэнкулеску –  адская смесь высокой трагедии и «Похождений бравого солдата Швейка». Впрочем, все логично – чешский солдат думал, как бы ему проскользнуть невредимым через мясорубку великих потрясений. Того же хотел и Стэнкулеску, но генералу и заместителю министра проскользнуть труднее.

Начинается эпопея совсем нехорошо. 17 и 18 декабря войска выполняют приказ президента Чаушеску и расстреливают демонстрации в Тимишоаре. Гибнет 96 человек. Эффект оказывается противоположным ожидаемому – вместо пары тысяч участников первых волнений 20 декабря протестовать в Тимишоаре выходят 100 тысяч человек. Из столицы приходит указ о введении в мятежном городе чрезвычайного положения – получается, что стотысячную демонстрацию тоже надо расстрелять. Стэнкулеску в этот день приходит в военный госпиталь и рассказывает, что у него приступ холецистита. Недуг отступает к вечеру 21 декабря. Тимишоара к этому моменту находится в руках повстанцев, и Стэнкулеску докладывает министру, что армия бессильна. Вы можете спросить, а что, не было заместителей, которые могли бы сразиться со смутьянами и в отсутствие руководителя операции. Были, конечно, но никто не хотел убивать тысячи румын ради спасения власти Чаушеску, и болезнь коменданта послужила для всех подходящей отмазкой.

Выслушав доклад Стэнкулеску, министр Миля велит ему возвращаться в Бухарест. Там уже не до Тимишоары – разрастается мятеж в самой столице. Стэнкулеску прилетает в Бухарест ранним утром 22 декабря. В те же часы на крупных предприятиях, на окраинах города начинают собираться протестующие. Скоро их будет несколько сотен тысяч. Стэнкулеску понимает, что назревают очень серьезные события.

И как на них реагировать, генералу тоже ясно – он хочет жить, а значит надо прятаться от грозящей растоптать его Большой Истории. Дома нашего героя встречает впавшая в панику жена и предлагает выход из ситуации – она готова временно вывести мужа из строя, ударив его по голове хрустальной вазой. Потом настанет момент, когда нервы у Елены Стэнкулеску не выдержат окончательно, и тогда уже произойдет не комический, а трагический эпизод. Но до этого еще далеко, а пока  генерал может предложить более взвешенное решение.

Стэнкулеску дружит с главврачом центрального военного госпиталя Бухареста, к нему он и направляется для того, чтобы закатать в гипс вполне здоровую ногу. Все! Можно ложиться на койку и ждать, чем кончится большая политическая буря. А она бушует в полную силу.

К восьми утра 22 декабря румынскому руководству становится ясен истинный масштаб протеста – сотни тысяч человек несколькими колоннами направляются к зданию ЦК Румынской коммунистической партии в центре столицы. Чаушеску отдает приказ сражаться до конца. Министр обороны Миля развертывает имеющиеся под рукой войска для обороны центра, для подавления мятежа в столицу вызываются танковые части. Отдав эти приказы, Миля уходит в кабинет и стреляет себе в грудь. Потом злые языки будут утверждать, что это был самострел – генерал рассчитывал тяжело ранить себя, но все же выжить. Что на самом деле думал Миля в те минуты, мы уже никогда не узнаем, поскольку выстрел оказался смертельным. В основной версии румынской истории последний коммунистический министр обороны остался героем, который предпочел самоубийство участию в репрессиях против восставшего народа.

Настает черед первого заместителя – брата генсека Илие Чаушеску. Но в семье у Чаушеску порядки более либеральные, чем в государстве, так что брат напрямую выкладывает правителю, что считает его дело проигранным и сражаться не собирается. Потом вызывает машину и удирает из здания ЦК в находящееся на безопасном отдалении от центра столицы министерство обороны.

Вот теперь всплывает имя второго заместителя – Стэнкулеску. В ЦК докладывают, что тот сломал ногу. Впадающий во все более истерическое состояние Чаушеску требует, чтобы Стэнкулеску явился «вне зависимости от состояния здоровья», в противном случае угрожая арестом. Генерал подчиняется. Увы! Оптимальное решение (спрятаться) не прошло, но борьба на стороне Чаушеску, похоже, в любом случае не входила в число приемлемых для Стэнкулеску вариантов.

Генерал предстает перед генсеком незадолго до десяти утра. Огромные толпы мятежников находятся в 10 – 15 минутах ходьбы от здания ЦК РКП, в некоторых местах они уже уперлись в выставленные армией заслоны, на окраины города входят танковые колонны. Бойня может начаться в любой момент. Чаушеску назначает Стэнкулеску министром обороны, подтверждает свою решимость сражаться и под занавес дает напутствие: «Идите и остановите!» «Я и остановил», - откликается Стэнкулеску в своих не лишенных иронии воспоминаниях.



В 10.07 утра 22 декабря настает главный момент в жизни Стэнкулеску. Новый министр обороны приходит на пункт связи и передает приказы – войскам в центре Бухареста не стрелять, пропускать демонстрантов и по мере возможности уйти в казармы, танкам, вызванным в столицу, остановиться и вернуться в места дислокации (именно это Стэнкулеску имел в виду под словом «остановил»), армии по всей стране снять с себя ответственность за охрану партийных учреждений. С другой стороны фронта этот момент выглядел следующим образом. «Мы стояли лицом к лицу с войсками около гостиницы «Интерконтиненталь», - вспоминал участник протестов. – Внезапно старший лейтенант напротив меня начал улыбаться. Мы спросили его, в чем дело. Он ответил, что войска уходят в казармы». Чуть позже демонстранты попросили армию подбросить их на БТР-ах до здания ЦК.

Генеральный секретарь постоянно требовал отчета о ходе сражения с повстанцами, так что Стэнкулеску несколько раз доложил, что все в порядке. А тем временем вызвал вертолет для эвакуации Чаушеску из здания ЦК. Эпопея в духе Швейка подходила к концу. Потому как вскоре после одиннадцати утра Чаушеску, теперь уже безо всяких докладов, а просто выглянув в окно, увидел, что революционеры заполнили главную площадь, готовы ворваться в здание ЦК, и им никто не препятствует. А значит, настал конец! Зато вертолет уже на крыше, так что супруги Чаушеску и еще пара наиболее приближенных лиц улетают на виду у многих тысяч ликующих революционеров. Стэнкулеску в число эти приближенных не входит и входить не желает. Хотя альтернатива достаточно рискованна.



Нашему герою помогают два обстоятельства – срочно вызванный из больницы, он был одет в гражданское, а румынское телевидение, работавшее по три-четыре часа в день, редко показывало других сановников, кроме четы Чаушеску. Так что никто из захлестнувшей коридоры, залы и кабинеты бывшего ЦК толпы революционеров не узнает в ковыляющем на загипсованной ноге гражданине главного силовика страны. Без его решений  многие из них могли быть не победителями, а трупами, но они об этом не знают, а министр обороны для них  - прежде всего один из прислужников изгнанного тирана.

Всем кажется, что революция уже победила, но это не совсем так. Чаушеску прилетел в свою загородную резиденцию Снагов, где у него тоже есть нужные для управления страной линии связи, и оттуда обзванивает партийных боссов и военачальников на местах. Те, находясь в полной растерянности, отвечают уклончиво. Окончательно революция победит только когда наиболее вероятный организатор новой власти добредет до своей цели. К счастью, она недалеко – покинув бывший ЦК и преодолев примерно три квартала, Стэнкулеску доковылял до одного из офисов Минобороны.



Дальше все происходило быстро. Министру обороны, а в наступившем бардаке фактическому правителю государства дали машину, на которой он помчался в основное здание министерства. Там он застает Илие Чаушеску и после короткой перепалки арестовывает его. Затем спешит поставить точку в том, что одни историки назовут революцией, другие – военным переворотом. В 13.30 в войска передается указание подчиняться только приказам министра обороны. То есть (хотя прямо этого не сказано), не подчиняться верховному главнокомандующему, президенту Чаушеску. Приказ абсолютно незаконный, как, впрочем, и переданные тремя с половиной часами ранее распоряжения об отказе от расстрела демонстраций и отзыве войск в казармы. Но законный президент слишком осточертел, так что все руководствуются революционной справедливостью и против незаконных приказов не возражают.

Стэнкулеску закрывает для полетов воздушное пространство Румынии, принудив к посадке вертолет, на котором Чаушеску летит в город Питешть, к вечеру свергнутого правителя арестовывают. Тогда же Стэнкулеску вызывает врача, который снимает с его ноги гипс. Его остатки выбрасываются, что вызовет сожаление историков грядущих лет о том, что эти осколки не были сохранены в качестве исторической реликвии.

Стэнкулеску находится на вершине власти в течение пятнадцати минут – с 13.30 до 13.45. Посещают ли его мысли о том, не сделаться ли военным диктатором Румынии? Ну, предположим ненадолго – на переходный период в полгодика-год. А там избраться президентом и править долго и может быть даже счастливо. Похоже, что не посещают. Будет ли Стэнкулеску жалеть о принятом тогда решении. Скорее всего, да.



Но это в будущем. А в 13.45 безумного дня 22 декабря министру  позвонил один человек и дал понять, что не против стать новым правителем Румынии. Стэнкулеску отвечает этому человеку, директору Издательства технической литературы, что мол, почему бы и нет, приезжайте к нам, обсудим детали. В 16.00 на совещании в Минобороны румынская армия «выкликнула» президентом страны Иона Илиеску. На диссидента, пусть даже внутрипартийного, этот политик не тянул – он просто тихо сидел в опале, в которую его отправил свергнутый генсек. Он даже не был самым видным из попавших в немилость у Чаушеску партийных сановников прошлых времен, но зато самым молодым из них (59 лет). Последнее обстоятельство, скорее всего, и стало решающим.

Илиеску приступает к нелегкому делу управления революционной страной, на ходу перестраиваясь из просоветского коммуниста-реформатора в прозападного демократа. А против Стэнкулеску начинают работать общие законы политики, или скорее, просто психологии. Хозяева новой Румынии ощущают неловкость от присутствия человека, которому они слишком многим обязаны, а потому испытывают неодолимое желание избавиться от него. Уже 23 декабря Илиеску назначает нового министра обороны.



В качестве компенсации Стэнкулеску предоставляют возможность расквитаться с бывшим начальником – его назначают в состав трибунала, который должен поскорее осудить и отправить к праотцам чету Чаушеску. Учитывая, что суд и расстрел происходили в военной части, генерал становится основным ответственным за организационную часть дела. Чего-чего, а жалости и сочувствия бывший главнокомандующий у бывшего министра обороны не вызывает. Уже переживший тремя днями ранее главный стресс своей жизни, Стэнкулеску демонстрирует отменное самообладание – генерал запомнился тем, что в какой-то момент исторический суд над свергнутым тираном ему наскучил, и он занялся изготовлением бумажных самолетиков.



Ставленник Илиеску на посту министра обороны оказывается человеком, крайне неподходящим для страны, только что пережившей антикоммунистическую революцию. Николае Милитару – классический рабоче-крестьянский генерал. Выходец из нищей цыганской семьи, от рождения заклейменный фамилией Лэпэдат (что-то типа недоносок) и при поступлении в училище сделавшийся военным не только по профессии, но и по фамилии, он был всем обязан и, соответственно, фанатично предан коммунистам. Обучение в советской Академии имени Фрунзе принесло ему опалу при Чаушеску, а в революционной Румынии обеспечило репутацию советского агента.

Так что протесты армейских офицеров начинаются уже с первых дней января 1990 года, а в середине февраля министр вступает в конфликт с руководством страны. Генерал с выразительной фамилией кладет на стол премьер-министру план, согласно которому демократию надо прихлопнуть, а все рычаги управления страной передать военным.  Такие проекты категорически не совпадают с устремлениями большинства румынского народа, да и элиты тоже, так что ответом становится немедленная отставка Милитару.

Теперь министром обороны становится Стэнкулеску. Его второй заход  - куда более длинный, но менее запоминающийся, чем первое пребывание на посту в течение примерно суток. Новый министр популярен в армии и не предлагает установить военную диктатуру, но, тем не менее, его отношения с руководством страны быстро портятся. 30 апреля 1991 года Стэнкулеску отправляют отставку, а вскоре и на пенсию. В течение нескольких лет кажется, что дальше можно будет жить спокойно. Но в 1996 году власть в Румынии меняется (теперь уже без потрясений, а в ходе выборов), приходят люди, для которых Стэнкулеску – это в первую очередь тот, кто посадил в президентское кресло ненавистного им Илиеску.



В 1999 году Стэнкулеску приговаривают к 15 годам тюрьмы. Генерала настигает то, что было в самом начале, до свержения им (в сотрудничестве с восставшим народом) власти коммунистов – репрессии в Тимишоаре. Он опротестовывает решение суда, и начинается десятилетняя изматывающая юридическая эпопея. Бывший генерал ее выдерживает, а вот его жена – нет. 21 декабря 2003 года Елена Стэнкулеску покончила с собой, оставив записку, адресованную всему правящему классу посткоммунистической Румынии. Содержащую преувеличения, но и не лишенную и доли истины. «Кто из вас, нынешних, был бы там, где он есть? Что бы вы делали, если бы не Стэнкулеску?»

В 2009 году Стэнкулеску все-таки пришлось сесть в тюрьму. Нет худа без добра – именно во время судов и отсидки он дал историкам наиболее ценные интервью о ключевых событиях своей жизни и, соответственно, румынской истории. Держать глубокого старика 15 лет за решеткой не стали – Виктор Атанасие Стэнкулеску был условно-досрочно освобожден 20 мая 2014 года. Глянув на сделанную издали фотографию выходящего из тюремной двери бывшего генерала и министра, не скажешь, что этому человеку 86 лет – безупречная выправка, бодрый шаг. И невозмутимый вид. А что делать, имея за плечами столько испытаний, невольно начнешь относиться ко всему философски. Как-то так: чего бы ты сам для себя не хотел, в решающий момент Неодолимая Судьба все равно направит тебя туда, куда угодно ей. И вполне возможно, что так оно будет и лучше.



 
Tags: Илиеску, Румыния, Стэнкулеску, Чаушеску, армия, демократия, коммунизм, революция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment